отзывы >>
Странно, но лица этих женщин неуловимо похожи... так же, как походили их судьбы.
Они были почти ровесницами и умерли в один год. Обе стали сестрами милосердия, пошли на войну и получили за храбрость Георгиевский крест. Обе познали любовь «с первого взгляда», перевернувшую жизнь, и отдали свои сердца полковникам российской армии. Обе доказали, что любовь не знает преград и различий между обитателями царских дворцов и обычными смертными...
Обе могли стать царицами!
Только одна из них была любимой дочерью Его Величества Александра III, родной сестрой императора Николая II – Ее Высочеством великой княгиней Ольгой Романовой.
А вторая – простой киевской гимназисткой Катюшей
ГИМНАЗИСТКА И ПРИНЦ
Эта удивительная, слишком похожая на сказку, история пленила мое воображение еще в десять лет, когда я впервые прочла воспоминания Константина Паустовского «Далекие годы»: «...На катке я часто встречал подругу моей сестры Гали Катюшу Весницкую, гимназистку старших классов Фундуклеевской женской гимназии. Она тоже каталась на коньках «Галифакс», но сделанных из черной вороненой стали. Мой старший брат Боря, ученик реального училища и знаток математики, ухаживал за Катюшей. Он танцевал с ней на коньках вальс... Мог ли я думать тогда на катке, что жизнь Весницкой окажется гораздо неожиданнее всех моих фантазий.
В Пажеском корпусе в Петербурге воспитывался один из сыновей сиамского короля Чакрабон... На одном балу желтолицый принц Чакрабон увидел Весницкую. Она танцевала вальс, так же, как на катке, перекинув косы себе на грудь и надменно поглядывая из-под полуопущенных век синими глазами. Принц был очарован. Маленький, раскосый, с блестящими, как вакса, волосами он влюбился в Катюшу.
Он уехал в Сиам, но скоро вернулся в Киев инкогнито и предложил Катюше стать его женой. Она согласилась...».
Еще удивительней, что именно так все и было! Только действие сказки происходило не на балу, а в артистическом салоне. И не в Киеве, а в Санкт-Петербурге, где выпускница киевской Фундуклеевской гимназии обучалась на курсах сестер милосердия. И у Катюши вряд ли имелись новомодные коньки «Галифакс». Сирота из многодетной семьи, в два года потерявшая отца, а в шестнадцать – похоронившая мать, как и положено классической золушке, отправилась к своей «крестной» в столицу.
Но все же истинную роль «доброй феи» в судьбе обеих принцесс сыграл один и тот же человек... И не видать бы Катюше заморских дворцов, кабы в 1891 году в столицу Сиама не приплыл корабль будущего императора Руси Николая II. Засим последовал ответный визит – под звуки сиамского гимна на иллюминированный газовыми звездами Ново-Петергофский вокзал вышел король Восточной Азии Параминдр Мага-Чулалонгкорн в шляпе с султаном из белых страусовых перьев. А прямым следствием высочайшего «обмена любезностями» стала учеба младшего сына восточного монарха в Пажеском корпусе Санкт-Петербурга и академии генерального штаба, зачисление принца в российскую армию... и встреча с Катюшей.
Впрочем, по слухам, вначале принц Чакрабон воспылал страстью к прима-балерине Императорского Мариинского театра Матильде Кшесинской (на которой в юные годы чуть не женился и сам император). По слухам же, царь Николай относился к сиамскому принцу, как к сыну, и часто обедал в его компании. Но вне всяких сомнений еще до судьбоносной встречи с будущей принцессой Сиама сыну короля Чулалонгкорна довелось познакомиться и с другой принцессой. Прием представителей царствующих домов зарубежных держав входил в прямые обязанности родной сестры государя – великой княгини Ольги. А в 1905 году неутомимо интересующегося местными обычаями, нравами и симпатичными дамами смуглолицего русского офицера занесло в куда менее знатный дом – салон бывшей киевлянки, гусарской вдовы Елизаветы Храповицкой и...
Все сталось так, как описал Паустовский! Или почти так. 22-летний сын сиамского монарха влюбился в простую сестру милосердия с первого взгляда. Он писал ей стихи. Она забрасывал ее цветами. Он ежедневно появлялся в ее госпитале, поражая своим экзотическим видом лекарей и санитаров. Он сделал ей официальное предложение! Вот только Катюша сказала ему «нет». И предпочла заморской стране русско-японскую войну.
Лишь год спустя – в двадцать лет она стала его женой...
ЕЕ ВЫСОЧЕСТВО И ОФИЦЕР КИРАСИРСКОГО ПОЛКА
Она стала его женой в двадцать лет. Но это совсем другая «лав стори» – разыгравшаяся в дворцовых палатах и так не похожая на сказку: «Сказать вам откровенно, меня обманом вовлекли в эту историю, – признавалась Ее Высочество Ольга Романова спустя много лет. – Меня пригласили на вечер к Воронцовым... Едва я приехала к ним в особняк, как Сандра повела меня наверх, в свою гостиную. Отступив в сторону, она впустила меня внутрь, а затем закрыла дверь. Представьте себе мое изумление, когда я увидела в гостиной кузена Петра. Он стоял, словно опущенный в воду. Не помню, что я сказала. Помню только, что он не смотрел на меня. Он, запинаясь, сделал мне предложение. Я так опешила, что смогла ответить одно: «Благодарю вас». Тут дверь открылась, влетела графиня Воронцова, обняла меня и воскликнула: «Мои лучшие пожелания»... Вечером в Аничковом дворце я пошла в комнаты брата Михаила, и мы оба заплакали».
Вплоть до преклонных лет в семье ее называли «бэби» – она была младшей и единственной порфирородной дочерью императора Александра III. Таких детей, рожденных в период царствования отца, древние считали особенными. И были правы. Ее Императорское Высочество великая княгиня Ольга Романова была типичной «белой вороной» – золушкой наоборот. Она ненавидела наряды, приемы, маскарады и театры. Уходя среди ночи с шумного бала, царская дочь завидовала дворцовой охране, похрапывающей на посту: «Вот счастливые!» Она дружила с матросами и ходила по избам простых мужиков – ей казалось: «Вот это настоящая жизнь!» Иногда она поражалась себе сама: «Ведь я же Романова. И горжусь своей фамилией. Что со мной не так?» Всем великосветским увеселениям она предпочитала тишину и покой, игру на скрипке и занятие живописью. А еще она страшно боялась, что ее выдадут замуж за иностранного монарха. После свадьбы старшей сестры, обвенчавшейся с российским великим князем, тревога превратилась в навязчивый страх: найдется ли в России хоть еще один принц, чтобы женился на ней?
В этом смысле долговязый и длиннолицый кузен Петр, носивший титул принца Ольденбургского, подходил как нельзя лучше. Но исключительно в этом... О его гомосексуальных пристрастиях знал весь Петербург. В первую же брачную ночь молодожен отправился со своим приятелем в клуб – ко всему прочему он был азартным игроком, за год спустившим за карточным столом миллионное наследство супруги. Все последующие ночи отличались от первой лишь тем, что со временем она перестала плакать. «Мы прожили с ним под одной крышей почти пятнадцать лет, но так и не стали мужем и женой», – скажет она. Великая княгиня так и не стала женщиной!
Полтора года спустя она переселилась в особняк на Сергиевской улице. Периодически появляясь в доме жены, муж продолжал жить своей обособленной жизнью. Из-за постоянных депрессий у нее начали выпадать волосы. Юная принцесса, послушно принимавшая зарубежных послов в колье из бриллиантов величиною с миндалину и рубиновой тиаре, подаренной столетие назад Наполеоном императрице Жозефине, была «похоронена заживо». Ее брак, решенный на высшем уровне, предписывал ей навсегда остаться замужнею девственницей и забыть о нормальной семье и детях.
Каждое утро она шла гулять по питерским набережным. Нарушая все традиции, принцесса бродила по Санкт-Петербургу одна. Зимой и летом, в зной, дождь и пургу она ходила по улицам, разглядывала свой город, всматривалась в лица людей, мосты и дома, словно надеясь найти здесь – среди настоящей жизни – свое заблудившееся счастье. И, кто знает, может, на одном из городских перекрестков она повстречалась с другою принцессой...
Но точно известно, что счастье нашло Ольгу. И было оно настоящим! Во время военного смотра в Павловске великая княгиня приметила высокого офицера Лейб-Гвардии Кирасирского полка. 22-летняя дочь российского монарха влюбилась в простого офицера сразу. («Это была судьба. И еще – потрясение. Видно, именно в тот день я поняла, что любовь с первого взгляда существует!») Ольга и Николай Куликовский провели вместе всего один вечер... А на следующий день Ее Высочество объявила своему мужу принцу, что полюбила другого, и потребовала официального развода. Вот только супруг ответил ей «нет».
«Долговязый кузен» флегматично выслушал – его мало волновали чувства жены. Куда больше Ольденбургского беспокоила его репутация и грандиозный скандал, который может быть вызван их внезапным разрывом. В ответ на угрозу Ольги сбежать с Куликовским кузен Петр предложил необычный компромисс: она подождет с разводом семь лет, а он назначит ее любимого своим адъютантом и поселит его в их доме на Сергиевской. По сути, муж предложил покровительствовать ее любовным утехам. Но такой вариант великую княжну не устраивал. Ольга была убежденной христианкой. А кроме того, в случае ее незаконной связи могли появиться дети, немедленно признанные законными Ольденбургскими и никогда не узнавшие бы имени настоящего отца.
Бедной принцессе оставалась лишь ждать.
ПРИНЦЕССА НА ПИТСАНУЛОК
Бедному принцу оставалось лишь ждать, когда, отказавшись стать царевной Сиама, его любимая отправилась добровольцем на фронт. Ее санитарный поезд курсировал где-то между Манчжурией и Байкалом, а он писал ей любовные письма, подписывая их придуманным ею именем Лека, означавшем на сиамском языке «мой малыш».
Его мало волновал грандиозный скандал, который вызовет в Бангкоке их свадьба. Ради Катюши – убежденной православной – он был готов даже сменить свою веру. Он уверял ее, что вопреки законам страны, позволяющим ему иметь нескольких жен, она навсегда останется его единственной...
И по окончанию войны храбрая медсестра с медалями и Георгиевским крестом на груди и произведенный перед отъездом из России в полковники Чакрабон Питсанулок обвенчались в Константинопольском храме.
Дальнейшая судьба киевской гимназистки описана Константином Паустовским: «Катюша уехала в Сиам. Сиамский король вскоре умер от какой-то тропической болезни. Вслед за ним умерли от той же болезни первый и второй наследные принцы.
Муж Катюши был третьим сыном короля. У него было очень мало надежды на сиамский престол. Но после смерти братьев он оказался единственным наследником и неожиданно стал королем. Так веселая киевская гимназистка Весницкая сделалась сиамской королевой.
Придворные ненавидели королеву-иностранку. Ее существование нарушало традиции сиамского двора.
В Бангкоке по требованию Катюши провели электрическое освещение. Это переполнило чашу ненависти придворных. Они решили отравить королеву, поправшую древние привычки народа. В пищу королеве стали постепенно подсыпать истертое в тончайший порошок стекло от разбитых электрических лампочек. Через полгода она умерла от кровотечения в кишечнике».
Собственно, так все и было... Или почти так. Катюшу не отравили. А отец принца король Мага-Чулалонгкорн, получивший европейское образование и заказывающий себе ордена у Картье, не только давным-давно провел в столице Сиама электричество, но и поставил в палатах еще невиданное в России новшество – электровентиляторы. И все же простолюдинку-европейку в заморском королевстве действительно невзлюбили. По приезде в Бангкок принцу пришлось поселить свою Катю в отдельном дворце – несколько лет королевская чета предпочитала считать младшего сына по-прежнему холостым и демонстративно не замечать его голубоглазую ошибку. Их, не одобренный свыше, романтический брак оставался полулегальным.
Но он любил свою «ошибку». А она любила его. Катюша прилежно изучала язык новой родины и училась носить непривычные сиамские платья. А рождение первенца – сына Чула – заставило королевскую семью примириться с его светлоглазой матерью. Тем паче что сиамский король Рама V и впрямь вскоре умер. Трон занял старший брат Чакрабона, муж Кати получил статус наследника престола, она стала принцессой – новый монарх признал их брак. Украино-сиамская семья переехала жить во дворец. И жизнь Катерины Чакрабона стала похожей на разукрашенную самоцветными камнями восточную сказку... Однако на ее собственной родине Катюшу во дворец не пустили.
Незадолго до Первой мировой войны принцесса На Питсанулок и ее Лека отправились в Россию. А по законам империи, киевская гимназистка, не имевшая в своих жилах не капли королевской крови, считалась морганатической женой – на официальные приемы она не допускалась. Все высочайшие визиты наследный принц делал один.
А Катя сидела в своих покоях, смотрела в окна на не принявший ее Петербург, и верно чувствовала себя в таком же странном неприятно-двусмысленном положении, как и другая принцесса, с которой они могли бы повстречаться на одном из балов...
И все же, несмотря ни на что, все эти годы она была счастлива.
«Конечно, многие, говоря о моем замужестве, упоминают только о богатстве и роскоши, а о счастье молчат, но я скажу, что больше любить, понимать и уважать друг друга невозможно, и никому не желаю лучшей семейной жизни. Так люблю его, как даже и не думала...» – написала она своему брату в тот год, когда превратилась из простой сестры милосердия в Ее Высочество принцессу Сиама.
СЕСТРА МИЛОСЕРДИЯ
«Но я была действительно счастлива... Тогда, стоя в церкви рядом с моим любимым «Кукушкиным», я решила смело глядеть в лицо будущему, каким бы оно ни оказалось. Я была настолько благодарна Всевышнему за то, что Он даровал мне такое счастье», – написала она в тот год, когда превратилась из Ее Высочества принцессы Ольденбургской в простую сестру милосердия Ольгу Куликовскую.
В начале Первой мировой войны адъютант ее супруга был отправлен на фронт. Как ни странно, Ольга даже обрадовалась этому. Ее странная жизнь в городе, отказавшемся принять ее право на счастье, в одном доме с двумя позорными тайнами: платоническим мужем и платоническим возлюбленным – была наконец закончена. С облегчением оставив Петроград, она едет вслед за Николаем Куликовским на Юго-Западный фронт.
Солдаты, угодившие в лазарет города Ровно, крестятся, полагая, что узрели видение – они не способны поверить, что обмывающая им раны сестра милосердия – родная сестра их царя. Вскорости госпиталь переводят в Киев, где находящимся на излечении бойцам предстает еще более дивное диво – царская сестра с плачем бросается на грудь грязного и немытого полковника.
Здесь, в Киеве, унесенные ветром войны, разметавшей приличия, ранги, условности, он и она становятся любовниками. Давно прошло семь назначенных лет – минуло целых двенадцать, а муж так и не дал ей развод! В отчаянии Ее Высочество взывает к старшему брату-царю. По закону никто из членов императорской семьи не имеет права вступить в «неравнородный брак». Царь Николай – ярый сторонник этого правила, когда его брат великий князь Михаил тайно женился на разведенной даме, государь запретил ему появляться в стране. Императрица Александра Федоровна так же категорически против. «Она – дочь и сестра императора! …надеюсь, что Петя не даст развод», – пишет она мужу.
Но обычно во всем согласный с супругой на этот раз государь идет навстречу сестре. В роли доброй феи он едет к ней в Киев. «Она, – сообщит он жене, – письменно просила разрешения повенчаться, и я принял ее сторону, сказав, что, по моему мнению, надо покончить с этим делом. Раз оно должно случиться, пусть случится теперь!»
5 ноября 1916 года в киевской церкви Святителя Николая состоялось венчание. На свадьбе присутствовали императрица-мать, офицеры Гусарского Ахтырского полка, сестры милосердия. В лазарете устроили обед в их честь. В брачную ночь больше-не-принцесса дежурила в палате. Она ждала свое счастье 13 лет! И для нее это не имело значения. Равно, как и то, что многочисленные родственники тут же прозвали ее мужа «Кукушкиным», а мать, умиляющаяся счастью своей «бэби», ни разу не приглашала ее морганатического супруга к себе в Мариинский дворец.
Той же осенью был зачат их первый сын Тихон. Но родиться ему было суждено уже в Крыму, куда представители царской фамилии сбежали от надвигающейся угрозы и где оказались узниками местной власти. Заточенные в особняке Ай-Тодор вдовствующая императрица и ее старшая дочь Ксения с мужем и детьми были фактически приговорены к расстрелу. От неминуемой смерти их спасло только то, что их «бэби» была «белой вороной»...
Ольге единственной было позволено выходить из дома. Ее одну никто не собирался «пускать в расход». В глазах большевиков великая княжна, вступившая в брак с простым смертным, перестала быть царской сестрой. «Я и представить себе прежде не могла, – улыбалась она, – что быть замужем за незнатным человеком так выгодно». Облаченная в крестьянское платье больше-не-принцесса гуляла по крымским аулам, искала для своих близких еду, сдружилась с охранниками. Позже эти, столь милые ее сердцу матросы стали стеной, когда отступающие под напором германских войск представители ялтинского совета попытались увезти своих пленников. «Они вели себя порядочно, – писала княжна в своих мемуарах. – Они не только спасли нам жизнь, но и возродили в нас веру в природную доброту русского народа... для меня это было гораздо важнее, чем жизнь».
А в 1919-м, когда ветер гражданской войны занес чету Куликовских на белогвардейскую Кубань, ее неравнородная связь породила в монархических кругах новую идею – провозгласить Ольгу Императрицей России. Не желавшая покидать свою родину до последнего, Ольга стала последней Романовой на территории бывшей империи (ее братья были убиты, мать и сестра бежали за границу). А народная популярность августейшей сестры милосердия и ее «демократический» брак были признаны дополнительным положительным фактором.
Но больше-не-принцесса наотрез отказалась от безумной идеи стать царицей…
Она отказалась стать королевой, когда придуманный Паустовским грустный финал выявился еще более грустным.
Принц Чакрабон изменил ей с пятнадцатилетней сиамской принцессой. После просил прощения. Но она оставила его. Ее решение стало роковым. Покинутый Лека отправился на морскую прогулку с новою пассией, простудился и умер. Незадолго до кончины своего старшего брата, чья смерть сделала бы наследного принца королем, а Катюшу – законной королевой Сиама.
В 1920-х годах она так же, как и вторая принцесса, навсегда утратила титул «Ее Высочество». Обе они стали вечными эмигрантками. Катюша жила в Шанхае, Париже, Америке. Ольга поселилась в Дании, переехала в Канаду. Обе они больше никогда не вернулись на родину. Никогда не видели Киев...
Время сравняло с землей каток, на котором длиннокосая гимназистка Фундуклеевской женской гимназии танцевала вальс с братом писателя. Время обратило в прах киевскую церковь Николая Святителя, где порфирородная дочь императора обвенчалась с полковником Николаем Куликовским. Время превратило королевство Сиам в страну под названием Таиланд.
Но романтические, слишком похожие на сказку, истории двух принцесс оказались неподвластными тлену бытия.
