Kr: Что может позволить себе Лада Лузина, а не может Владислава Кучерова и наоборот?
Л.Л.: Я рада, что однажды мне представился случай вытащить эту персону - Владиславу Кучерову, которая была очень домашним вариантом – появлялась только на почте, при получении гонораров, там, где нужен паспорт… Иногда я даже забывала, что меня так зовут. Поэтому, когда «Женский журнал» предложил мне подписывать материалы своим настоящим именем, это позволило мне выкристаллизовать в себе некий новый персонаж. И мне такая «я» очень нравится. Она очищена от эпатажности, шоу, которые мне, как Ладе Лузиной словно бы вменялись в обязанность. У Владиславы появились ограничения, и я почувствовала себя более… свободной и смогла покопаться в себе в этом направлении. Потому мне эта книжка очень дорога.
Кучерова не может себе позволить все то, чего не может позволить обычная среднестатистическая женщина. Быть такой для меня – большая экзотика. Оказаться в жанре, который я никогда в себе не раскапывала, приятно и интересно.
Kr: Это эволюционный путь или революционный? Вы отстранились от Лады Лузиной?
Л.Л.: Именно в этих текстах – да.
Kr: А в художественных образах, там кто?
Л.Л.: Там другие мои персонажи. Меня много и каждое мое «я» стремится реализоваться.
Kr: А сколько это – много?
Л.Л.: Как минимум – четыре. Первая – Лада Лузина. Она сука и у нее нет границ. Есть «минус» бесконечность, и она может пойти туда. У нее вообще не так уж давно появились хоть какие-то табу. Я знаю, что если бы я-вся ей их не поставила, она могла бы зайти о-о-очень далеко. Главное табу – не делать то, от чего никому не станет лучше - не принесет никакого позитивного результата. Не делать шоу – лишь ради шоу, по принципу «Вот я какая, посмотрите на меня!». Не делать того, что ей интересно, а ее интересуют много вещей за чертой, например, сатанизм. Ей позволено только интересоваться этим, но не позволено идти дальше…
Kr: В чем сила такого диктата?
Л.Л: Это легко. Я человек, родившийся без табу, - вот это хорошо, это плохо, это стыдно. Меня часто заносило. Скажем, только лет в двадцать я научилась говорить «пожалуйста» перед тем как попросить что-нибудь. Поэтому табу, которые ограничивают Ладу Лузину сейчас – не навязанные социумом, а ее собственные, появившиеся вследствие опыта, ее внутренних трагедий, проблем. Некие буйки, которые я поставила себе после того, как заходила слишком далеко и делала выводы.
Я понимаю, что меня слишком часто прощали - незаслуженно часто. Отбирая для книги свои скандальные интервью, перечитывая их, я думала: «Боже, какой ужас!» Сейчас бы я так, наверное, уже не писала. Люди, которые вспоминают ту эпоху, говорят обо мне слишком хорошо. Я не могу понять, как некоторые, про кого я писала и сознательно, исключительно из вредности била их по болевым точкам, вообще со мной разговаривают… А потом раз – и не простил кто-то, кто тебе дорог.
Я привыкла к прощению, а вдруг оказалось, что есть вещи, которые не простят никогда. И ты теряешь дорогого человека, который уже никогда не вернется в твою жизнь. Когда такие отношения рушатся раз, второй, третий, начинаешь понимать, что ты – не пуп земли, нужно уметь быть благодарной и помнить об этом, хотя бы для того, чтоб понимать, как устроен мир. За отсутствие благодарности тебя наказывают даже сверху.
Kr: Сейчас вы используете слово «я». Это что-то обобщенное?
Л.Л.: Да. Это мой центр управления (смеется). Так вот, вторая «я» - Владислава Кучерова, такая себе «девочка под елкой», нежная, ранимая и трогательная – ее позволено видеть только близким, потому что только они способный любить меня такой.
Третья «я» - это «Гена Б.», т.е. «гений будущий». Его не интересует ничего, кроме творчества, самореализации, философии, религии… Это опасное «Я», в котором мне пришлось прожить прошлый год. С остальными «я» оно очень конфликтует, убивает их. Особенно с Ладой Лузиной – они антагонисты, у них диаметрально противоположные потребности. «Гена Б.» - это жизнь в монастыре – существование запоем. Когда ты идешь туда, все прочее становится настолько мелким и неважным, что возникает угроза отсечения и потери всего – начиная от работы и заканчивая близкими. Но я стараюсь, натягивая эти связи до предела, все же не обрывать, как раньше…
Четвертое «я» - влюбленное. Когда я влюбляюсь, все три остальных «я» дружно летят в тартарары. Оно сейчас наиболее нереализованное, более того – собственноручно запертое мной в тюрьму.
Kr: А есть какие-то разграничения: это – друзья Лады, это Владиславы?
Л.Л.: Ради друзей я могу многое отодвинуть, если это действительно будет нужно. Я долго очерчивала для себя кодекс дружбы… Вытирать кому-то постоянно сопли я б не смогла, но у меня и друзья не такие – им это не нужно. Это люди, которые прошли со мной через жизнь, чьи недостатки я знаю так же хорошо как достоинства. Люди, которые помогали мне столько раз, что за это им очень много можно простить…
Но это рассуждения Владиславы Кучеровой. Ладе Лузиной друзья не нужны в принципе – ей нужны поклонники. «Гене Б.» - тоже не нужны, это «я» решает проблемы бога-народа. А «Я-влюбленная», так она всех пошлет ради любви. Оттого я ее и боюсь. Она единственная, которой мое целостное «я» не управляет. Поэтому последнее время я свободы ей не даю. Мое четвертое «я» сидит за решеткой уже примерно лет пять. Для меня любовь – это потеря себя, а потеря себя – самой страшное.
Kr: А своих героинь вы пишете с себя?
Л.Л.: Не совсем так, - я наделяю их не своими качествами, а своими проблемами, которые хочу решить. Например, еще одна актуальная для меня тема – монашество. Видимо, единственный выход отправить в монастырь одну из своих героинь, что я и планирую сделать.
Kr: То есть творчество – это способ самореализации?
Л.Л.: Точнее способ самопознания.
Kr: А чего вам не хватает в жизни?
Л.Л.: Миллионного тиража. Денег тоже вроде бы не хватает, но я достаточно спокойно к ним отношусь. И вообще моим четырем «я» постоянно чего-то не достает: вот, Гений Будущего сидит, пишет, а у Лады Лузиной нет новых сапог…
«Книжник-review». Беседу поддерживала Татьяна Щербаченко.
2005 г
